Ты можешь возразить, что, по мнению некоторых, даже в законном сожительстве телесное вожделение считается грехом. Ведь и Давид говорит: вот, я в беззаконии зачат (Псалмы, L, 7), - и апостол, изрекший: Потом опять будьте вместе и т.д. (1-е посл. к Кор., VII, 5), - затем добавил: Впрочем, это сказано мною как позволение, а не как повеление (там же, VII, 6]. Кажется, больше на основании авторитета, чем разума, мы признаем, чтобы то самое телесное развлечение почитали грехом. Известно, что Давид был зачат в браке, а не в разврате, и об индульгенции, то есть прощении, не мог просить, как заявляют, там, где вовсе нет вины. Мне же кажется, что, когда Давид говорил, что он был зачат в беззаконии, то есть в грехах, не добавив, о каких [грехах идет речь), то он намекает на общее проклятие, [идущее от] первородного греха, из-за которого каждый, очевидно, по вине прародителей, подвергается осуждению подобно тому, как о том написано в другом месте: Никто не чист от 11 грязи, даже дитя новорожденное (Иов, XIV, 4). Как напоминает блаженный Иероним, сам разум уличает, что, пока душа в детстве формируется, она не знает греха. Если же она равно чиста от греха и нечиста от грязи греха, то нельзя ли понять это не как вину, а как кару? Ясно же, что [такая душа] не имеет вины презрения к Богу, потому что разумом не воспринимает того, что ей надобно делать; тем не менее она не избавлена от грязи греха прародителей; начиная с которого она навлекает на себя хотя и не вину, но кару, и претерпевает в наказание то, что те совершили, как грех. Так, когда Давид сказал, что зачат он был в беззаконии, то есть в грехах, то он [тем самым] отметил, что по вине прародителей был подвержен общему приговору к осуждению, и обращает эти преступления не столько к ближайшим, сколько к далеким родичам.