Но даже если было бы верно, что нельзя представить себе или помыслить то, больше чего нельзя себе представить, все же не было бы ложно, что можно представить себе и помыслить то, больше чего нельзя себе представить. Ведь как ничто не запрещает сказать "несказанное" (inefftabile), хотя нельзя сказать то, что называется несказанным; и как можно представить себе "непредставимое", тогда как нельзя представить себе то, что правильно называется непредставимым, - так, когда говорится "то, больше чего нельзя себе представить", то, без сомнения, то, что при этом слышится, можно представить себе и помыслить, хотя саму эту вещь ни представить себе, ни помыслить нельзя, ту, больше которой нельзя себе представить. Ведь даже если кто-то настолько безумен, чтобы говорить, что не существует то, больше чего нельзя себе представить, все же и он не будет настолько бесстыден, чтобы утверждать, что сам он не может представить себе или помыслить то, что он говорит. А если (все же) найдется кто-то такой, то надо не только на слово его наплевать, но и самого его оплевать. Всякий же, кто отрицает существование того, больше чего нельзя себе представить, во всяком случае, мыслит и представляет себе отрицание, делаемое им самим. Мыслить же и представлять себе это отрицание он не может без частей, его составляющих (sine partibus is eius). А "то, больше чего нельзя себе представить", есть его часть. Итак, всякий, кто это отрицает, (тем самым) мыслит и представляет себе "то, больше чего нельзя себе представить". Уже понятно, что подобным образом можно представить себе и помыслить то, чего не может быть. Ведь тот, кто представляет себе это, представляет большее, чем тот, кто представляет себе то, чего может не быть. Следовательно, когда представляется то, больше чего нельзя себе представить, - если представляется то, чего может не быть, то не представляется "то, больше чего нельзя себе представить". Но не может быть одно и то же одновременно представляемо и непредставляемо.