Безмерно отстает современное искусство от античного: безмерно! И кто же отважится измерить пропасть, отделяющую истинное от ложного? Это резкое суждение кажется несколько жестким, может быть несправедливым; однако, если мы сохраним в дальнейшем хотя бы только относительную ценность произведений нового искусства, то нам простят эту строгую истину; порукой же могут служить обвинительные замечания публики и самих художников. Норма прекрасного заложена в самых глубинах нашего существа; она определяет выбор художника и его выполнение, как и суждение знатока. Это прирожденное человеческой натуре понимание безошибочно отмечает в сохранившихся античных произведениях искусства красоту внутреннего чувства в красоте образа, возвышенное звучание, которое почти полностью отсутствует в блестящих работах новых художников. Как иначе объяснить это всеобщее громкое обвинение в том, что стремление к наживе и гордость владеют художниками нового времени, а не благородная жажда славы и чистое вдохновенное чувство прекрасного? Как иначе объяснить в ответ на это горькую жалобу художников на холодное отношение современников, на упадок вкуса, на усовершенствование механического ремесла, которое делает излишним творение высокого искусства, потому что оно удовлетворяет потребность в роскоши, лишенной возвышенного полета? С какой же целью выступает философия в качестве судьи, который должен решить спор между современностью и художниками? Не обвиняет ли она в этом более суровый климат, который уродует фигуры, требует некрасивых одеяний и натянутую чинность лицемерных нравов? Да, она обвиняет и ту мрачную мечтательность, которая из страха перед соблазнами отказывается от того, что предназначено природой, и пытается из людей сделать машины, лишенные чувств и души; она обвиняет, наконец, тот светский деспотизм, при котором одно неповоротливое колесо погоняет все колеса, и, когда оно останавливается, останавливаются все. Последствие, причину которого всюду ищут, должно же существовать, и это существование должно быть со всех сторон понятно. Наше утверждение станет яснее при более точном определении понятия, которое мы связываем с конечной целью искусства и с теми замечаниями, которые мы получаем от современных художников.